В первобытнородовом обществе социальные отношения регулировались силой привычки, обычаями и традициями, в которых закреплялся многовековой опыт совместной жизни и труда. Главной силой в общественной жизни являлся сам народ, в необходимых случаях вооруженный.
С появлением более развитых форм общественного разделения труда и частной собственности на средства производства родо-пле-менные органы управления оказались неприспособленными к новым условиям. Как замечает Ф. Энгельс, родовой строй «был взорван разделением труда и его последствием — расколом общества на классы. Он был заменен государством»
Если родовые органы власти покоились на общественной собственности и общности интересов первичных коллективов людей — родов, племен, то государство призвано было обслуживать потребности, выросшие на почве частнособственнических отношений.

Буржуазные социологические теории, разработавшие аппарат структурно-функционального анализа, способствовали широкому росту конкретных эмпирических исследований, нацеленных па изучение поведения отдельных индивидов и небольших групп.
Вместе с тем развитие эмпирической социологии стимулировалось главным образом практическими потребностями функционирования капиталистической общественной системы. Стремление рационально организовать производство, обеспечить получение максимальных прибылей заставило буржуазию содержать целую армию социологов, занимающихся вопросами организации производства, трудовых отношений и т. п. С целью усилить контроль над всей общественной жизнью буржуазия стала пользоваться информацией и практическими советами социологов о мерах воздействия на поведение людей, о путях предотвращения революционных взрывов и потрясений и т. д. Прикладные, специализированные отрасли начали выделяться, прежде всего в американской социологии, уже в первые годы XX в. На место социолога-мыслителя, создателя обобщенных социологических систем, пришел социолог-эмпирик, интересы и кругозор которого ограничены строго определенными рамками данной узкой области социологии.

Характерной чертой многих современных буржуазных социологических теорий является апологетика капитализма. Даже отмечая отдельные отрицательные стороны капиталистического общества, они преследуют задачу доказать «естественность» и «жизнеспособность» частнособственнических отношений и тем самым оправдать их. Многие буржуазные социологи находятся на передовой линии антикоммунизма.
Старые традиционные школы буржуазной социологии — органическая, психологическая, географическая и т. п.— ныне не сошли с арены, но претерпели значительные изменения, приспособились к новым условиям идеологической борьбы. Получили распространение новые школы и направления, преимущественно неопозитивистского толка. Модными стали учения, которые сводят социологию к изучению группового и индивидуального поведения при помощи метода психоанализа.

Буржуазная философия истории в наше время, как и раньше, стремится иметь дело с универсальными принципами и методами, предназначенными для охвата всей истории.
Само собой разумеется, что вопрос о наиболее общих чертах общественного развития, о движущих силах истории, взятой в целом, — это реальная проблема.
В XVIII в. и в первые десятилетия XIX в. такие крупнейшие представители философии истории, как Монтескье, Вольтер, Кон-дорсе, Гердер, Гегель, отражали умонастроения восходящей буржуазии, заинтересованной в познании исторических явлений. В умозрительных концепциях и системах этих мыслителей содержались поэтому гениальные мысли и догадки об исторической необходимости, о закономерном характере общественного развития, о социальном прогрессе и т. д. В конце первой трети XIX в. старая философия истории была атакована позитивистской социологией, основатели которой (О. Конт, а затем Г. Спенсер) и их последователи ратовали за конкретные, позитивные знания об обществе, отвергали отвлеченные, оторванные от эмпирических фактов исторические схемы.

Современная буржуазная социология предстает перед нами как совокупность многих школ и направлений, которые выполняют двоякую функцию: с одной стороны, они служат целям идеологической защиты капитализма, представляют собой попытку ответить с позиций буржуазии на вопросы, касающиеся структуры общества, его сущности, движущих сил и перспектив общественного развития; с другой стороны, они стремятся дать известную сумму эмпирических знаний, необходимых для практического руководства деятельностью капиталистических предприятий и объединений.
В эмпирических исследованиях буржуазной социологией накоплен большой фактический материал, выработаны технические приемы изучения тех или иных участков и сторон жизни общества, сделаны наблюдения, представляющие известный научный интерес.

«Виды и формы буржуазной идеологии, методы и средства обмана трудящихся многообразны. Но суть их одна — защита отживающего капиталистического строя»3. В этих словах Программы КПСС прекрасно выражено единство не только буржуазной идеологии как таковой, но и философских направлений и школ, выступающих «теоретическим» основанием буржуазной идеологии. Это единство в многообразии, в свою очередь, выступает перед нами по-разному. Во-первых, речь должна идти о принадлежности практически всей современной буржуазной философии к одной «партии в философии» (Ленин) — об идеализме современной философской мысли капиталистического общества. Во-вторых, различные направления и школы выступают в рамках этого единства как бы «дополнительными» концепциями, взаимно восполняющими ограниченность и, соответственно, очевидные недостатки друг друга.